Название: «Собственность Дженсена Эклза» Автор: Morgana Бета: Herat, ninelya Пэйринг: Дженсен/Джаред, Дженсен/Том Предупреждение: Инцест, или не совсем инцест Samarry: Когда его мать вышла замуж во второй раз, в нагрузку к новому отцу Дженсен получил еще и младшего брата. Вернее двух братьев и сестру. С Джефом и Меган проблем не возникло, а вот маленький Джаред превратил его жизнь в сущий ад. Парень спасся бегством в колледж на другом конце страны и надеялся, что чем бы он ни обидел юного Падалеки, это забудется с годами. Но Дженсен не знал, что есть одна мелочь, благодаря которой Джаред всегда будет помнить о нем. *текст размещен на форуме с разрешения автора*
Пролог
- Джен, постой, ты все неправильно понял! Джаред выскочил из спальни следом за ним, на ходу застегивая джинсы. - Да неужели? - Я могу объяснить!.. - Даже не сомневаюсь! С твоей-то фантазией! - Это вышло случайно, - парень попытался ухватить его за плечо, но Дженсен быстро увернулся, едва не скатившись с лестницы. - Не приближайся ко мне! – он выставил вперед руку, наконец-то справившись с последней пуговицей на рубашке. – Я серьезно: стой там, где стоишь! Из-за твоей «шалости» меня могли посадить! Упрятать за решетку, как педофила, а ты знаешь, что там делают с теми, кто слишком сильно любит детей?! А вот я знаю: я делал репортаж о тюрьмах Америки, и поверь, даже несмотря на то, что я гей, мне бы это совсем не понравилось! Черт, он мог лишиться всего: карьеры, уважения друзей, семьи. Даже жизни! И все из-за этой малолетней скотины, которая и так умудрилась испоганить ему последние годы перед поступлением в колледж! Эклз никогда не думал, что способен на убийство, но сейчас, конкретно в эту минуту, подернутую багрянцем ярости, он мог бы разорвать Джареда голыми руками. И его бы, мать вашу, никто не посмел осудить! Слава Богу, в тот момент, когда жизни Падалеки уже угрожала серьезная опасность, тихо скрипнула входная дверь, и он услышал голос матери: - Дженсен, что происходит? Вас на улице слышно! На пороге застыло все их шумное семейство в полном составе и даже с придатком. Джеральд с Донной переводили взгляды с одного сына на другого, пытаясь понять, что стряслось на сей раз. За одиннадцать лет они уже отвыкли от каждодневных скандалов, когда-то превративших этот дом в настоящий театр военных действий. Джош и Джеф готовы были сорваться с места и стеной встать между противниками, если Дженсену вдруг вздумается полезть в драку, а такое случалось в прежние времена и не раз. Макензи с Меган… Ну, вот эти двое сейчас не заметили бы и астероид, упавший посреди гостиной: все их внимание занимала фотография нового однокурсника Мак у нее в телефоне. Чад устроился чуть поодаль, прислонившись к косяку, и даже не пытался сделать вид, что не знает причины их возобновившейся войны. И Том… Господи, Том! О чем он только думал? - Дженсен, я задала тебе вопрос! – настаивала Донна. Она так надеялась встретить Рождество в мире и покое! - Что между вами опять произошло, все было нормально три часа назад? - Ничего! Ничего не произошло, мама! Мы уходим, не ждите нас к ужину. Он схватил Тома за руку, потянув за собой на улицу, и, слава Богу, тот лишь пробормотал короткое «до свидания» и пошел следом за своим мужчиной. В голове стучала только одна мысль: выбраться отсюда, пока Джаред не раскрыл рот, стряхнуть с себя это наваждение и никогда, никогда больше не позволять сиюминутным желаниям брать верх над рассудком. Дженсен убегал, а целый ворох проблем гнался следом, разрастаясь и набирая обороты, как чертов снежный ком! Он выпустил руку любовника, лишь добравшись до машины, и только сев за руль, заметил, что пассажирское сидение до сих пор пустует. Том стоял перед открытой дверью, опустив ресницы, и с задумчивой улыбкой крутил простой ободок из белого золота, украшавший его безымянный палец. - Эй, что случилось? И вот когда Уэллинг поднял глаза, Дженсену захотелось упасть на колени и молить о прощении. Он не хотел быть причиной такой боли. А потом мужчина просто снял кольцо одним быстрым движением, как другие срывают пластырь с незажившей раны, и бросил его жениху. - Ты пропустил пуговицу. Вот здесь. Черт! - Том! Том, подожди, давай поговорим!.. И как Джаред несколько минут назад, он бросился следом, выкрикивая оправдания, пытаясь удержать любимого человека, но получил в ответ лишь короткий точный удар, сбивший его с ног. - Три года! Три чертовых года, Джен! – прошипел Уэллинг сквозь злые слезы. Да, именно столько он разрушил. – Надеюсь, это того стоило. «Не стоило», - думал Дженсен, глядя вслед уходящему мужчине и слизывая кровь с рассеченной губы. Не стоило. Он любил Тома три года и терпеть не мог Джареда целых пятнадцать лет. Он просто забыл об этом на пару дней. [size=11]Одна большая ужасная семья [/size] Дженсену было пятнадцать, когда он понял, что, возможно, (возможно) мальчики нравятся ему немного больше, чем должны бы. Пребывание в раздевалке школьной команды по лакроссу превратилось в пытку. Он мучился месяц, прежде чем рассказать обо все родителям, и, наверно, это можно считать точкой отсчета. Позиция отца была до смешного проста: это болезнь и ее надо лечить, а вот мама сказала, что тот, кто прикоснется к ее сыну, закончит свои дни в инвалидном кресле, будь то врачи с мудреными диагнозами или ее собственный муж. Да, это определенно можно считать отправной точкой их развода. Конечно, они оба утверждали, что проблемы были и раньше, но это лишь означало, что именно Дженсен оказался той скалой, о которую разбилась семейная лодка родителей. Он был переполнен виной и благодарностью почти год, пока не выяснилось, что вместо того, чтобы лить горькие слезы по мужу, мама вот уже шестой месяц переписывается с каким-то вдовцом из Сан-Антонио на сайте «Второй шанс.com», и их вместе с братом и сестрой не усадили рядком перед семейством Падалеки. В тот же вечер влюбленные осчастливили своих шестерых детей известием о том, что через две недели все они станут родственниками, и словно этого мало, новоиспеченное семейство еще и переберется в Нью-Йорк, чтобы начать совместную жизнь с чистого листа. За все эти годы Эклз так и не смог подобрать подходящих слов, чтобы извиниться перед родителями за свое поведение в те две недели. Вместо того чтобы поддержать маму, как она поддержала его, Дженсен вел себя, словно капризный ребенок, и у него даже не было никаких оправданий… …кроме, возможно, того, что в глубине души он до сих пор надеялся на чудо, которое заставит отца принять его таким, какой он есть, и вернет их жизнь в прежнее русло. Разумеется, со временем Дженсену пришлось расстаться с иллюзиями.
Все оказалось не так страшно, как могло бы быть. Джеральд не заставлял их называть себя папой или менять фамилию на непроизносимое «Пада что-то там и на конце ки», не врывался в их комнаты в поисках сигарет и порно-журналов, не устанавливал каких-то немыслимых правил, играя в заботливого отца. В общем, вел себя невероятно тактично, хотя в шестнадцать лет Дженсену не было никакого дела до такта. Его заставили бросить старую школу, старых друзей и увезли в чужой шумный город, чтобы участвовать в фарсе, который мама с ее новым мужем гордо именовали «семьей». Хотя, если быть до конца откровенным, у переезда нашлись и свои плюсы: быть геем в разношерстном толерантном Нью-Йорке оказалось гораздо проще, чем в консервативном Ричардсоне, и Дженсен с головой окунулся в карнавал искрящихся, пропахших сексом ночных клубов. И да, возможно, он немного выпячивал свою ориентацию перед отчимом, надеясь отпугнуть его, как отца, но Джеральд быстро дал понять, что подобная тактика ни к чему не приведет. После всех упреков Алана одобрение совершенно чужого человека было вроде как… даже… приятно. Нет, без «вроде как» и «даже», это было приятно. Жизнь в новой семье вообще могла бы оказаться просто сказкой, если бы не одно «но». Огромное «но» по имени Джаред. В тот самый первый вечер знакомства их шестерых словно разделили на пары, как в детском саду. Старшие братья сошлись на почве странной для солнечного Техаса одержимости хоккеем, Макензи с Меган в то время сходили с ума по солисту какой-то слащавой мальчиковой группы. Так что методом исключения Дженсену достался Джаред, двенадцатилетний садист, решивший превратить его жизнь в ад. Вы смотрели фильм «Омен»? Тот, где мальчик (и не мальчик вовсе, а самый что ни на есть взаправдашний Антихрист) разъезжает по дому на велосипеде, заставляя людей прыгать с крыш, и сталкивает мать со второго этажа? Что ж, вот вам довольно точный портрет юного Джареда Падалеки. Он не давал жертве свободно вздохнуть, буквально душил его своим присутствием дома, таскался следом как привязанный по всей школе, с каждым словом опуская рейтинг Экла среди сверстников все ниже и ниже. Саботировал его свидания, встречая появлявшихся на пороге парней рассказом о любвеобильности старшего брата, и говорил, говорил, говорил без умолку. Казалось, его рот вообще никогда не закрывается! Этот гаденыш топил в его кофе вагоны соли, перчил стейки, подливал в шампунь зеленую краску, а во флаконы с туалетной водой… вот это не важно. Дженсен с ужасом ждал любого праздника после того, как на первое же Рождество вместо подарка Джаред запустил в его кровать живую змею. И главное, избавиться от этого исчадия ада было совершенно невозможно. Как только Эклз доходил до точки кипения, глаза мальчишки наполнялись крокодильими слезами, и он становился похож на брошенного щенка, а жаловаться родителям не имело смысла: те лишь снисходительно улыбались и обменивались странными взглядами. Дженсен сбежал в колледж, и ему было не стыдно признаваться самому себе в этом. Тот прощальный взгляд на родных в зеркало заднего вида перед отъездом в Стэнфорд стал последним разом, когда парень видел своего мучителя. Первый год, освободившись от необходимости делить жилье с пятью братьями и сестрами, он просто шалел от чувства свободы и безопасности, а когда все же приехал на летние каникулы после второго курса, Джаред гостил у старых друзей в Сан-Антонио. И как-то незаметно их жизненные пути разошлись в разные стороны. Маленький Антихрист стал врачом. Выучился на хирурга и улетел в Африку в составе миссии ЮНЕСКО. Оказалось, у него все-таки было большое и чистое сердце. Дженсен закончил университет с отличием, и бывший преподаватель замолвил за него словечко перед своим другом – продюсером шестичасовых новостей на одном из основных каналов Лос-Анджелеса. Карьера шла в гору, а это означало, что в те редкие случаи, когда вся семья собиралась вместе, у него не было времени даже на то, чтобы набрать номер родителей. И годы спустя от Джареда остались лишь воспоминания, притаившиеся на страницах семейного фотоальбома. А потом в его жизни появился Том. Его рыцарь на черном Харлее
Его рыцарь появился не рано и не поздно, а как раз вовремя. Дженсену было двадцать восемь. Подходящее время, чтобы задуматься о серьезных отношениях. Секс без обязательств, зачастую даже без имен перестал интересовать его уже давно. Хватило и того, что Эклз трахался как кролик в школе. И в университете. И первые пару лет на новой работе. И… В общем, он действительно, много трахался и теперь хотел чего-то большего. Но, в конечном счете, кому какое дело до его желаний? Из всех шестерых детей, исключая, конечно, Джареда, который до сих пор мотался по Сахаре, Дженсен остался единственным холостяком. Старшие братья давно женились и обзавелись своими семьями, Макензи только что обручилась, а Меган еще с младших классов страдала по одному и тому же парню. Разумеется, такое положение вещей совершенно не устраивало родителей, и со временем простое желание подыскать кого-нибудь для сына превратилось в настоящую идею-фикс. Потенциальные женихи отлавливались, проходили жесткий отбор и допускались к телу. Ну, если, конечно, «тело» удавалось выманить из города ангелов. И надо сказать, что родители с каждым разом совершенствовали свои навыки лицедейства. - Нет, - простонал Дженсен, спустившись к отцу в гостиную и заметив, что стол накрыт на четверых. – Только не снова! - Что? - Ты хоть понимаешь, что я пообещал Эндрю новую сенсационную программу взамен этих двух недель, потому что ты написал, будто мама уже лезет на стенку и готова сама лететь ко мне в Лос-Анджелес? У меня остались незаконченные дела! Пожалуйста, скажи, что я не подписался на месяцы сверхурочной работы лишь для того, чтобы вы могли устроить мне очередное свидание вслепую. Вообще-то Джеральд мог бы солгать, потому что его гость еще не появился, но с другой стороны, самолет приземлился, дверь закрыта, Дженсен в отпуске на две недели, а значит, и всякая необходимость притворяться тоже отпала. Как говорится: «Куда ж ты денешься с подводной лодки?». - Том – замечательный молодой человек… - В последний раз, когда вы с мамой нашли замечательного молодого человека, мне пришлось переезжать! - Плохой опыт – тоже опыт, теперь мы знаем, что твоих поклонников надо избегать. - И это все выводы, которые вы тогда сделали? Невероятно! - Обещаю, на сей раз все будет иначе… - Да, потому что на сей раз вы будете сами развлекать своего гостя, а я поужинаю где-нибудь в городе. Но в тот момент, когда Дженсен распахнул входную дверь, сжимая в руке сдернутую с крючка куртку, у дома затормозил харизматический черный харлей и на подъездную дорожку ступил… …на подъездную дорожку ступила ходящая мечта, завернутая в простую темно-коричневую кожанку и узкие джинсы вместо красного банта. У Эклза даже дыхание перехватило, когда взгляд против воли застыл на ярких манящих губах. Спускаться ниже было просто опасно для его воображения. - А знаешь, пап, - прошептал Дженсен, пытаясь, не глядя, повесить куртку обратно, - искать свободный столик в пятницу вечером в центре – гиблое дело, да ты и сам говорил, что мама уже на стенку лезет. Так что, думаю, ужин дома – не такая уж плохая идея. - Исключительно ради Донны, конечно? – спросил Джеральд, пряча улыбку. Его мальчик пропал. Наконец-то! - Исключительно ради нее. - Ты хороший сын, Дженсен. Очень самоотверженный.
Ходящую мечту звали Томом Уэллингом. Технические данные: подающий надежды юрист на пороге тридцатилетия, одинок, открытый гей с девятнадцати лет и не испытывает никаких неудобств по этому поводу. Зато с семейством Падалеки кое-какие неудобства у него явно возникли. Первую половину вечера парень держался подчеркнуто вежливо на расстоянии вытянутой руки, и Дженсен уже засомневался в своем обаянии, которое обычно разило наповал всех в радиусе мили, но где-то в районе десерта он заметил осторожные взгляды Уэллинга, периодически замиравшие на хозяине дома, и начал кое-что подозревать. - Ты ведь понимаешь, что можешь уйти отсюда в любой момент, да? Том поперхнулся сигаретным дымом, который до того срывался с его губ аккуратными колечками. К тому времени, как Дженсен решился задать свой вопрос, молодые люди уже стояли на крыльце, потому что первое правило Донны «Никакого курения в доме» было превыше любых законов гостеприимства. - Я представляю, как все это должно было выглядеть. Третий или пятый день на новом месте, ты только начинаешь притираться к коллективу, пробуешь воду, пытаясь отыскать подводные камни, и вдруг босс приглашает тебя на ужин, как бы невзначай упомянув, что компанию вам составит его одинокий сын-гей. И вот ты уже боишься, что хотя вы все здесь юристы, в случае отказа тебя уволят к чертовой матери без выходного пособия. Я прав? - Примерно так. И это была первая искренняя улыбка за весь вечер. - Черт, мои родители просто невероятны! Я знаю, что так говорят все дети, но в моем случае это, действительно, правда. Поверь, отец вовсе не хотел никого запугивать, на самом деле у Джеральда случится сердечный приступ, если он узнает, о чем ты подумал. Просто из всего его выводка только мы с младшим братом до сих пор одиноки, а так как Джаред спрятался от родительской опеки где-то посреди Сахары, мне приходится отдуваться за двоих. - Возможно, тебе тоже стоило сбежать в пустыню? – Том снова улыбнулся искренне и открыто, и это был хороший знак. Лед медленно таял, и расстояние между ними сокращалось. Причем, буквально. - Я думал об этом. Я даже позвонил в турагенство, когда очередной «замечательный молодой человек» начал будить меня посреди ночи телефонными звонками и пересказывать свои больные фантазии. - Вау! - Вот именно. – Первые пару дней это было интересно и в сексуальном плане даже познавательно, но ближе к воскресенью Дженсену стало реально не по себе. - Поверь, я был морально готов не только к Сахаре, но и к Северному полюсу. - И что же тебя остановило? - Тридцать восемь прививок, которые надо сделать лишь для того, чтобы въехать в Африку. Он чувствовал себя полным идиотом, улыбаясь взрослому мужику, как школьник, тем более, что во взгляде собеседника не осталось уже ничего холодного и вежливого, только обещания, от которых воображение Эклза просто зашкаливало. - Так что серьезно, если тебе некомфортно, можешь уйти в любой момент. Обещаю, никаких последствий не будет. - Могу? – выдохнул Уэллинг ему в губы.
Они добрались до квартиры Тома минут за двадцать, ругая про себя каждый светофор, преграждавший им путь, и с тяжелым хлопком входной двери словно рухнули все барьеры и запреты. Вместе с сердцем, летевшим в бездонную пропасть. Любовники кружились в вихре падающей одежды, пытаясь добраться до постели с наименьшим ущербом, вжимались друг в друга разгоряченными телами, почти обжигаясь, и целовались так, что искры летели во все стороны. - Я никогда раньше… - попытался оправдаться Том сиплым шепотом, но Эклз не дал ему закончить, накрыв рот своими губами и увлекая в жадный поцелуй. Это была самая глупая отговорка на свете, и он уже слышал ее столько раз на своем веку… Вместо этого мужчина предпочел задать вопрос, который волновал его сейчас больше всего на свете: - Топ или ботом? И Дженсен чуть не упал на колени, благодаря Бога, когда любовник медленно опустился на покрывала, широко раздвинув ноги.
Да пошел ты!.. Замуж
Те первые две недели они выбирались из спальни всего пару раз, да и то лишь для того, чтобы отключить истерично вопящие телефоны. Как Тома тогда не уволили с работы, до сих пор остается загадкой. Секс был именно тем, на чем строились их отношения. Максимум удовольствия и минимум проблем. Даже после возвращения Дженсена в Лос-Анджелес они ежедневно созванивались в основном лишь для того, чтобы довести друг друга до оргазма по телефону, и только потом, если останутся силы, спросить как дела. Это, разумеется, было совсем не то, о чем мечтали Донна с Джеральдом, но, в конце концов, их сын стал гораздо чаще навещать старый добрый Нью-Йорк. И даже если родительский дом и не был его первой остановкой, всегда наступал момент, когда они с Томом понимали, что трахаться дальше невозможно и даже некоторым образом опасно для здоровья, и напрашивались на ужин. Все было легко и просто целых полтора года, пока работники в аэропорту не начали здороваться с ними, как со старыми знакомыми. Пакуя свои вещи, Дженсен ни на минуту не задумывался о том, переезжает ли он в Нью-Йорк потому, что подписал контракт с крупным местным телеканалом, или же он подписал контракт, потому что это означало переезд в Нью-Йорк. И только когда молодые люди заносили коробки с вещами в свою новую общую квартиру, Том вдруг остановился посреди гостиной, оглядел пустую комнату и удивленно присвистнул: - Черт, кажется, у нас все серьезно! - Разочарован? И самым прекрасным в их легких необременительных отношениях оказалось то, что хотя в них было слишком много секса и слишком мало разговоров по душам, Дженсен ни на минуту не сомневался в ответе. - Ага, - усмехнулся Том, потянувшись к нему за поцелуем прямо через коробку с нижним бельем, - ужас-то какой!
До Рождества оставалось две недели. Дженсен стоял на пороге ювелирного магазина, сжимая в кармане коробочку с обручальными кольцами и до сих пор не веря, что собирается предложить Томасу Уэллингу свою руку и сердце. Прошло еще полтора года с тех пор, как они съехались вместе, и все по-прежнему было легко и непринужденно. В смысле, кому вообще нужны разговоры, когда есть другой, гораздо более простой и уж точно более приятный способ выражать свои чувства? Черт, конечно, у него были сомнения! Куча сомнений вроде мыслей о том, что однажды страсть и легкость общения уйдут, оставив вместо себя лишь огромную пропасть, как это случилось с Донной и Аланом. Или о том, что он так никогда и не смирится с дурацкой привычкой любовника оставлять повсюду целую коллекцию чашек со странным рисунком и остывшим кофе. И, разумеется, сомнения вроде того темноволосого античного бога, который стоял на другой стороне улицы и до странного пристально разглядывал его уже минут десять. Дженсен поймал себя на мысли, что в прежние времена (то есть, ДО Тома) вполне мог бы перейти через дорогу и напрямую предложить этому красавцу отправиться к нему, чтобы с пользой провести время. И скорее всего они бы и, правда, очень недурно скоротали пару часов. Но сейчас одна лишь мысль о том, что он может потерять Тома, словно клином выбивала из головы все остальное. И это нормально. Это, наверно, даже правильно. Любовь – не прививка от зрения, нельзя смотреть на что-то красивое и не испытывать восхищения. Только сиюминутная страсть ослепляет, а настоящее чувство придает сил и заставляет бороться с соблазнами. Так что, поймав на себе заинтересованный взгляд античного бога, Дженсен лишь усмехнулся и, сильнее сжав в ладони маленькую бархатную коробочку, пошел прочь. На сегодняшний вечер у него были куда более увлекательные планы, чем одноразовый секс.
Дженсен хотел сделать все, как надо. С легким ужином из морепродуктов, которые так любит партнер, с приглушенным светом, интимно мерцающими свечами и романтической музыкой. С красивым признанием в любви. А получилось… В общем, получилось, как получилось. Когда он вошел, Том уже ждал в гостиной, и не просто ждал, а метался по комнате с совершенно невменяемым выражением лица. Вся его складная сотни раз отрепетированная речь тут же вылетела у Эклза из памяти. Вместо нее в голову лезли десятки предположений одно страшнее другого. - Эй, что случилось? Почему ты дома так рано? - Зато ты сегодня припозднился, - вот в вас когда-нибудь плевали? А в Дженсена только что плюнули. Словами. – Где ты был, любимый? – и прежде, чем тот успел сообразить, что ответить: «Покупал обручальные кольца» нельзя, Уэллинг пошел ва-банк. - Трахался с этим качком? - Что?.. С каким?.. Стоп, ты вообще о чем? - О том футболисте, который разве что не облизал тебя с ног до головы сегодня в прямом эфире! - Ты смотрел мое интервью? - Да полстраны смотрело твое интервью! Джен, ты хоть бы из уважения ко мне как-то шифровался что ли! Вы же оба вроде как публичные личности, должны понимать! Ну да, сначала Дженсену тоже показалось, что это немного странно для звезды футбольной команды, только что обручившегося с моделью Плейбоя (а куда же без этого?) бросать ему такие многозначительные взгляды и вставлять двусмысленности в каждое предложение, но потом решил, что раз парня это не волнует, то почему его должно? Эклзу и в голову не приходило, что кто-то может принять все это всерьез. - Том, перестань, это же была просто шутка. Он, наверно, поспорил с друзьями или проиграл какое-то пари. - Джен, то, что ты обозвал шуткой, у остальных людей называется прелюдией. Сегодня вечером во всех спортклубах вместо результатов матчей, наверняка, будут ставить только на то, кто из вас кого нагнул в гримерке после эфира! Во всяком случае, у нас на работе точно ставят, и, поверь мне, милый, плевать они хотели на то, что ты топ. - Так вот из-за чего весь сыр-бор? Из-за того, что какие-то идиоты у тебя в офисе решили, будто этот шутник меня трахнул? Но это ведь бред. - Ну почему же? – едко усмехнулся Уэллинг, стараясь ранить как можно больнее. - Мне ли не знать, что иногда ты тоже любишь быть снизу? Только с ним! Дженсену нравилось быть снизу только с ним, и он думал, что Том понимает это. Без слов понимает, насколько особенно все, что происходит между ними, включая секс. Что ж, кажется, он ошибался. Кажется, он просто дурак с кольцом в кармане. - Да пошел ты! Эклз хотел выбраться на улицу раньше, чем они успеют наговорить друг другу то, о чем потом не раз и не два пожалеют, но уж если Тома несло, то несло по-крупному. - Куда же ты, я хочу знать все грязные подробности! Ну же, Дженни, расскажи мне то, чем никогда не сможешь поделиться с миллионами зрителей! И вот так это произошло. Самое дурацкое в мире предложение руки и сердца. Ревнивец схватил своего мужчину за пиджак, рванув так, что ткань жалобно затрещала по швам, и в ту же секунду из разорванного кармана на пол вывалилась распахнутая коробочка с двумя простыми ободками из белого золота. Символ любви, о которой они никогда не говорили. Выражение лица Тома в этот момент надо было видеть. Нет, ну серьезно, парень выглядел таким ошарашенным и таким… таким жалобным, что Дженсен в миг простил ему все сомнения. Они просто стояли, переводя взгляд друг с друга на эти чертовы кольца, а потом как по команде начали смеяться. Ну, просто потому что это была такая ситуация, из которой есть только два выхода: либо разбежаться в разные стороны и лелеять в сердце обиду до конца своих дней, либо посмеяться над собственной глупостью и жить долго и счастливо. - Я идиот, – сквозь слезы смеха простонал Уэллинг, и тут нечего было возразить. Подумать только, впервые за три года совместной жизни ему взбрело в голову приревновать своего парня, и он умудрился выбрать для этого именно сегодняшний вечер! - Но ты ведь мой идиот, да? Дженсен подобрал бархатную коробочку с пола и осторожно надел кольцо на безымянный палец любовнику. Просто так, чтобы примерить. - Да, - Том по-хозяйски обхватил его за шею и притянул к себе, сминая губы в жадном поцелуе. – Да.
Ни в какой ресторан на легкий ужин они, конечно, не попали, потому что опять же нашлись гораздо более приятные способы отпраздновать обручение, чем посиделки в центре города на виду у доброго десятка свидетелей. Вместо этого любовники упивались друг другом, отмечая свою помолвку между простыней. Они решили сделать официальное объявление в субботу на семейном ужине в доме Падалеки. Родители Тома не разговаривали с ним с того самого дня, как сын весьма твердо и убедительно для своих девятнадцати заявил, что бесполезно пытаться свести его с дочерью соседей, так что в их случае можно было ограничиться простой телеграммой. Стоя на пороге с бутылкой Кьянти в руках, Дженсен ожидал, что их впустит кто-нибудь из оравы Джефа. Обычно они приезжали на семейные праздники раньше остальных и терроризировали бабушку с дедушкой круглые сутки. Но на сей раз его племянники висели на… на том самом античном боге, который едва не сбил Дженсена с пути истинного на выходе из ювелирного магазина. - Дядя Дженсен, дядя Дженсен, - наперебой затараторили дети, протягивая ему какие-то искрящиеся безделушки, - смотри, что дядя Джаред привез нам из Африки. Собственность Дженсена Эклза
- Я только что видел его! Бокал разбился вдребезги, и Чад, схватившись за сердце, начал медленно оседать на пол. А Падалеки (скотина!) стоял в дверях с безумной улыбкой от уха до уха. Спрашивать кто такой этот загадочный «он» не имело смысла. Ну, никакого. В последний раз у парня так горели глаза, когда он расписывал другу неземную красоту своего нового брата, приехав в Сан-Антонио на каникулы. Да так расписывал, что Чад (абсолютный натурал, доказано к тому времени уже двумя девчонками!) и сам заерзал на стуле. - Когда ты успел, мы в стране всего четыре часа? Только не говори мне, что преследовал его! - Что? Нет! Я хотел купить родителям подарок в ювелирном магазинчике неподалеку и только собрался перейти на другую сторону улицы, как Дженсен появился в дверях. - И как прошло воссоединение века? Он все еще боится тебя? Чад бы точно боялся. Если бы над ним так издевались, как описывал это Джаред, он бы и в старости бросился наутек, увидев своего мучителя. - Да, кажется, он меня даже не узнал, - смущенно ответил парень, - и смотрел так… странно, словно… - Словно ему нравится то, что он видит? – Господи, спасибо тебе за Джареда Падалеки! Если бы не он, Чад уже давно забыл бы, почему когда-то решил стать психологом. – Джей, ты больше не тот угловатый подросток, который не знал, как выразить свои чувства. Ты интересный привлекательный мужчина, и, черт возьми, я даже не подозревал, что в ЮНЕСКО так много геев, пока ты не объявил о своей ориентации! Естественно, Дженсену понравилось то, что он увидел. И в субботу за ужином у ваших родителей, когда он снова начнет раздевать тебя взглядом, ты будешь вести себя, как взрослый адекватный мужчина, а не как влюбленный мальчишка, договорились? А вот это обещание гораздо легче дать, чем выполнить.
Добавлено (15.12.2010, 18:29) --------------------------------------------- Джаред любит Дженсена. Нет, не так. Солнце встает на Востоке, Земля крутится вокруг своей оси, на Рождество в Нью-Йорке идет снег, а Джаред любит Дженсена. Так, пожалуй, будет понятней. Конечно, после их первой встречи Падалеки думал только о том, что этому парню, наверно, здорово достается от одноклассников за такую смазливую внешность. Ему было всего двенадцать, ради Бога, о чем еще он мог думать?! Джаред даже слова такого не знал – гомосексуализм, ему казалось, что это просто очередное длиннющее заумное определение из словаря отца вроде фундаментализма, марксизма и шовинизма. Новоиспеченный старший брат, всегда в центре внимания, вечно чем-то недовольный, раздражал его так, что сводило зубы, так что сначала это были просто детские шалости. Жестокие шутки вроде переперченого кофе и тарантула в ванной или парочки сплетен, распущенных по всей школе с самым честным видом (а у Джареда хорошо получался честный вид, когда он делал пакости). Слова «сублимация» тогда еще тоже не было в его словаре. Когда Джеф все же просветил младшего брата насчет гомосексуализма, было уже поздно. Мальчик впервые прикоснулся к себе, думая о Дженсене, впервые проснулся из-за него на мокрых простынях, впервые, прижавшись к окну, подглядывал за тем, как он наматывает круги в бассейне, тренируя и без того совершенное тело. Признавать, что ты «не такой», было трудно даже в их толерантной семейке. Джаред винил во всем Дженсена с его губами, и глазами, и улыбкой, и… ну… В общем, однажды, когда братец привел к себе очередного парня, он совершенно случайно оказался в шкафу напротив кровати. Шутки стали еще злее, да и из шуток они уже давно переросли в изощренную пытку, в наказание за то, что его чувства безответны. Но вот ведь забавная история: чем больше зверствовал подросток, тем чаще Дженсен вечерами уходил из дома, а чем чаще он уходил из дома, тем чаще на пороге появлялись незнакомые парни, и чем больше их было, тем сильнее ревновал Джаред. В конце концов, ему пришлось признать, что ничьей вины здесь нет, есть только любовь. А потом Дженсен уехал в колледж, и вдруг выяснилось, что вся семья давно в курсе. Каждый пытался поддержать его по-своему: Донна все время что-то готовила, искренне считая, что вкусный обед – самый верный путь к счастью, старшие братья таскали с собой на шумные вечеринки, Макензи с Меган – на сопливые мелодрамы, в которых Прекрасный принц всегда возвращался из коллежа домой, а отец лишь тяжело вздыхал. Это потом он превратился в великую сводню, а пока что проблемы младшего сына были для него неизведанной территорией. Вот такой своеобразный у Джареда вышел coming out. Хотя, если задуматься о том, что случилось два года спустя, все в его в жизни получалось через одно место. Пожалуй, в университете он был популярен. Веселый симпатичный парень, почему бы и не быть? У него случилась парочка интрижек и даже один серьезный роман, но Дженсен всегда оставался рядом, где-то в потаенном уголке сердца, до которого никто другой просто не мог добраться. Они больше не виделись, кстати. Ни разу с тех пор, как… Джареду казалось, что так даже лучше, он не представлял, как бы повел себя при новой встрече. А потом поступило предложение из ЮНЕСКО, и они с Чадом рванули к черту на рога, в палаточный городок за тысячи миль от цивилизации. В таких местах собственные проблемы кажутся чем-то постыдно мелким и надуманным, так что Падалеки вспоминал о своей безответной любви от случая к случаю. Когда привозили батарейки к карманному телевизору, а антенна каким-то чудом ловила очередной репортаж Дженсена, или когда выдавалась свободная минутка, и воспоминания сами лезли в голову. Он научился жить с мыслью о том, что так будет всегда. И вот они сидят за обеденным столом друг напротив друга, как в старые добрые времена, и Дженсен до сих пор не сводит с него взгляда, так до конца и не веря, что случайный прохожий, о котором он замечтался по дороге из ювелирного магазина, оказался тем самым долговязым дьяволенком. Его не предупредили о Джареде, чтобы не сеять панику раньше времени. Джареда не предупредили о Томе, наверно, из жалости. Кажется, у них все серьезно. Времена разгульной юности Дженсена Эклза давно позади, теперь он солидный журналист с репутацией, квартирой с видом на Центральный парк и кольцом на безымянном пальце. Это больно. Джаред впивается ногтями в ладони, чтобы не закричать на всю комнату. Для всех остальных это, разумеется, хорошая новость. Кажется, у Тома здесь есть собственный фан-клуб. И вот неизбежно наступает момент, когда из гула поздравлений, словно черт из табакерки, выскакивает «тот самый» вопрос: - Джей, теперь очередь только за тобой! Когда мы познакомимся с мужчиной твоей мечты? - Может, все-таки с девушкой? – усмехается Дженсен, поднося к губам бокал вина. - С чего это вдруг? - Не знаю, может, с того, что он натурал? - Ну, значит, я перепутал его с другим Джаредом, который сох по тебе с двенадцати лет. И солидный глоток терпкого зелья вдруг оказывается на белоснежной скатерти Донны. Спасибо тебе, Джеффри. Большое. Человеческое. Спасибо. - Это ведь шутка? – голос Эклза полон мольбы, но красноречивый взгляд старшего брата не оставляют места для сомнений. Только это еще не конец представления. Кажется, всю семью сегодня потянуло на откровения, и вслед за Джефом наступает очередь Макензи: - Брось, как ты мог ничего не замечать? Даже мы с Меган все знали, а нам тогда было… Сколько, Мег? - Мало. – Тогда какого черта?.. У Дженсена нет слов. Впервые в жизни у него просто нет слов. Такое случается только в кино! В мексиканских сериалах!.. Ну, и еще, оказывается, у них в семье. – Это ты так любовь выражал? Я думал, ты пытаешься заставить меня покончить с собой! А Джаред… А что Джаред? Отпираться уже бесполезно, здесь собралось слишком много свидетелей. Единственное, что еще в его силах, так это притвориться, что он не любит Дженсена до сих пор. - Старик, мне было двенадцать лет, чего ты ждал, поэмы? Экзл задним числом просит о малом: не запускать в его спальню всякую диковинную фауну и добавлять в шампунь менее стойкую краску для волос. Серьезно, если бы не официальное письмо от родителей, его бы выгнали из колледжа в первый же день с этим алым факелом на голове. За младшего брата, как в старые добрые времена вступается Джош: - Ну, по части долговременных подарков ты дашь нашему Джею сто очков вперед. - И что это значит? - Это значит, что я на днях столкнулся с Крисом, и он рассказал мне про «Собственность Дженсена Эклза». Избави вас Бог от таких заступников! Конец этой интригующей фразы тонет в разношерстном гуле: - Джош, только посмей!.. - Что значит «Собственность Дженсена Эклза»?.. - Давай, сынок, не томи!.. - Эй, ты обещал мне первому рассказать, предатель!.. И, кажется, никто (кроме, может быть, Чада, который давно знает правду) не замечает, как напрягается Джаред. - В общем, все случилось одиннадцать лет назад, когда Дженсен с друзьями приехал на летние каникулы…
продолжение следует...
Сообщение отредактировал ()WL - Среда, 15.12.2010, 19:00
- Еще одно слово, и я от тебя отрекусь! - Да на здоровье! – фыркает Джошуа. За такую историю можно и пожертвовать братом. - Том, в свое оправдание хочу сказать: мне было двадцать лет, я был в стельку пьян, и у меня не было мозгов. - Зато фантазия работала на полную! Итак, Майкл потащил их с Крисом на парад «Гордость», и наш Дженни тут же подцепил какого-то парня. - Кто бы сомневался!..
В тот вечер на Джареда сработало сразу несколько обстоятельств. Во-первых, то, что они не виделись целых два года, то есть всю пору его превращения из гадкого долговязого утенка в прекрасного лебедя. Во-вторых, маска на пол-лица и осипший после купания в ледяном озере голос. И, в-третьих, конечно, то, что для всей семьи он должен был вернуться от Чада только завтра. Поэтому, когда Дженсен подсел на соседний стул за барной стойкой и предложил угостить его пивом, Падалеки смог лишь кивнуть, не доверяя собственному голосу.
- Они трахнулись… - Эй!.. Не то, чтобы Дженсен скрывал свои подвиги от семьи, напротив, он никогда не делал из этого секрета, потому что… Ну, просто потому что он не был идеальным сыном. Но те времена давно канули в Лету, и сейчас не самый подходящий момент, чтобы вспоминать былое. - Прости, вы беседовали о перспективах использования энергии черных дыр в космических путешествиях…
До сих пор Джареду не доводилось наблюдать методику обольщения брата в действии (а уж тем более быть ее объектом), поэтому он даже не успел опомниться, как оказался прижатым к стене в переулке за баром. Дженсен тяжело дышал ему в затылок, возясь с ремнем и приспуская джинсы до колен. Сердце колотилось, как сумасшедшее, окунаясь во взрывоопасный коктейль из желания и страха. А в следующую минуту сразу два скользких пальца оказались в его заднице, разрабатывая девственный проход. Все было жестко и быстро. Минимум смазки, минимум подготовки. Любовник вошел в него на всю длину одним резким толчком, и Джаред взвыл от боли, инстинктивно пытаясь вырваться из крепких объятий. Но с каждым прикосновением, с каждым поцелуем, с каждым движением пульсирующей плоти внутри боль утихала, превращаясь в нечто совершенно другое. Во что-то жаркое, томное, дикое, прекрасное и греховное, и вот он уже сам хватает Дженсена за бедра, подаваясь навстречу размашистым толчкам. А потом вдруг ослепительной вспышкой света, волной цунами наступила развязка, и Джаред привалился к стене, изливаясь в руку Эклза и хватая ртом воздух. Ему хотелось, чтобы это длилось вечно.
- И все? – Макензи ведь тоже как-то раз «совершенно случайно» оказалась в шкафу напротив кровати, так что ее было трудно чем-то удивить. - Извини, Джош, но мы здесь все вроде как в курсе, что до встречи с Томом Дженсен считал себя половым гигантом. - А это еще не конец… - улыбаясь, как чеширский кот, обещает мужчина. - Нет, я все-таки убью Криса! - Джен, ты хочешь сам рассказывать эту историю? - Нет! - Тогда заткнись и не мешай другим! Итак, после секса эти двое зачем-то поспорили – на желание! – кто из них соблазнит больше парней за полчаса, и наш Дженни, конечно, победил…
С минимальным отрывом и только потому, что пока Джаред пытался неумело флиртовать, Эклз напрямую предложил своей последней жертве сделать ему минет в туалете.
- …а пожелал он (и откуда столько фантазии?) пойти в тату-салон на другой стороне улицы и выбить на заднице бедного парня надпись «Собственность Дженсена Эклза»…
Прошло долгих одиннадцать лет, на его теле затянулось и забылось черт знает сколько шрамов, но Джаред как сейчас помнит стыд, легкую боль и возбуждение, прокатившееся по телу обжигающей волной, стоило только Дженсену провести языком по его правой ягодице, слизывая капельки крови с собственного имени. Он был так пьян, что позволил поставить на себе клеймо. Если честно, Эклзу он бы позволил сделать это и трезвым.
В гостиной стоит гробовая тишина. В принципе, никто и не сомневался, что в прошлом Дженсена найдется тройка другая безумных историй, но все же семье требуется пара минут, чтобы переварить полученную информацию. Первой в себя приходит Меган: - Ты хочешь сказать, что где-то по Нью-Йорку ходит парень с надписью «Собственность Дженсена Эклза» на заднице? «Почему же где-то?» - проносится в голове Джареда: «Вот он сидит в двух шагах от тебя, ерзая на стуле, потому что то ли от стыда, то ли от воспоминаний клеймо опять горит огнем. И сейчас, когда на безымянном пальце Тома сияет обручальное кольцо, как никогда очевидно, что с татуировкой или без, он всегда будет собственностью Дженсена Эклза.
Собственность Тома Уэллинга?
- Значит, «Собственность Дженсена Эклза»? – прошептал Том, согревая горячим дыханием созвездие веснушек под лопаткой. - Нет, я все-таки убью Криса! Только, наверно, такие мрачные обещания надо давать не срывающимся от желания шепотом, и уж точно не закусив зубами подушку. - Может, мне тоже стоит поставить на тебе свою метку? «Собственность Тома Уэллинга», как тебе? Вот здесь, - и он коснулся губами левой ягодицы Дженсена, словно применяя местечко для имени. Боже мой, да! – Или здесь? Том резко перевернул любовника на спину и обхватил губами истекающий смазкой член. Господи, сейчас Эклз готов был поставить клеймо и у себя на лбу, лишь бы тот не останавливался… …но завтра… завтра с утра, разумеется, первым делом он все же убьет Криса.
Жизнь Кейна спасла Донна, разбудив любовников ни свет, ни заря телефонным звонком. И ей хватило терпения прождать целых десять минут, пока они пытались вытолкать друг дружку из постели, чтобы не снимать трубку самим. Том оказался более ловким. - Мам, ты в курсе, который час? – сонно пробормотал Дженсен, глянув на определитель номера. - Все магазины уже открыты. - Чудесная новость. Спокойной ночи. - Что значит, спокойной ночи? Мы же не будем гулять по торговому центру весь день, тебе лучше поторопиться. Кажется, он только что проспал какую-то очень важную часть разговора. - Поторопиться куда? - Домой, конечно же, наряжать елку. Они немного помолчали. Дженсен стоял с открытым ртом, честно не зная, что ему сейчас положено говорить. В какой-то момент Донна начала беспокоиться. - Сынок, ты там еще живой? - Какая елка, мам, я сплю, мы вчера поздно легли! Пусть Джош займется этим, или Джеф, он самый высокий, ему и елка-то, должно быть, по пояс. - Дженсен, лучше не зли меня с утра! – оп-па. – Твой отец с братьями будут носить пакеты с подарками, так что украшение елки целиком и полностью на твоей совести! - Ма!.. - А если будешь и дальше спорить, заставлю помогать мне с рождественским ужином! Только не это! Они каждый год всей семьей бросали жребий, чтобы решить, кому же на этот раз отправиться в логово зверя… то есть, к маме на кухню. В принципе разницы не было никакой, так что это была серьезная угроза. - Я буду через полчаса. - Похвальный энтузиазм.
Разбудить Тома, мирно сопящего на своей стороне кровати, просто не поднялась рука, так что Дженсен черкнул жениху короткую записку и тихо прикрыл за собой дверь. Ровно через полчаса он оказался в опустевшем родительском доме. Женщины и магазины. Наверно, все же есть вещи, которых не дано понять даже мужчинам-геям. Но, поднявшись за игрушками на чердак, он обнаружил, что дом не так уж и пуст. Во всяком случае над искомой коробкой возвышалась шикарная задница, обтянутая узкими джинсами. - Дженсен! Заметив его, парень тут же выпрямился в полный рост (во все свои два метра) и улыбнулся. Просто улыбнулся, но стало еще хуже. Черт, куда девался тот долговязый подросток, который общался с ним исключительно на бегу, спасаясь после очередной пакости?! – Что, тебя тоже запугали рождественским ужином? - Да, и мама самым честным тоном уверяла, что украшение этой гребаной елки – целиком и полностью моя задача. - Значит, семья решила, что нам надо поговорить. Очень мило, учитывая то, как слаженно и дружно они сдали меня вчера вечером. - Угу. Не ты один пострадал от их массового приступа откровенности. Наверно, им на самом деле неплохо было бы обсудить сложившуюся ситуацию, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, потому что не дай Бог кому-то чиркнуть спичкой: здесь все взлетит на воздух. Но перед глазами Дженсена все еще стояла пятая точка младшего брата и в голову лезли совершенно неуместные мысли. В общем, в гостиную они спустились молча. Не проронив ни слова, развесили сверкающие игрушки на пушистых иголках, и лишь спустя пару часов, любуясь поделанной работой с бутылкой пива в руке, Джаред решил завязать разговор. - Знаешь, а ведь это будет мой первый настоящий праздник за долгие годы. Когда на улице сорок градусов в тени, как-то дико отмечать Рождество. И в тот момент, забитый под завязку неловкостью и танцующими на языке упреками, Эклзу впервые стало интересно: - А почему ты это сделал? - Сделал что? - Улетел в Африку. Если я правильно запомнил из рассказов Джефа, тебя ждало блестящее будущее, ты мог бы стать отличным хирургом. - А я и стал отличным хирургом, - вмиг ощетинился парень. - Но ты мог стать им в центральной больнице Нью-Йорка а не у черта на рогах, где даже зимой печет, как в аду. У Джареда на языке вертелся миллион острот. Братец был отнюдь не первым, кто интересовался его несбывшейся карьерой, и за годы работы в ЮНЕСКО Падалеки заучил несколько простых, но очень эффективных ответов, после которых желание углубляться в расспросы как рукой снимало. Только… Только на сей раз его спрашивал Дженсен, и это все меняло. Конечно, он не мог признаться, что сбежал на край света в основном потому, что сводный брат лишил его невинности, даже не заметив этого, так что Джаред рассказал о других причинах. О последствиях междоусобных войн, которых официально вроде как и не было, об опустевших деревнях и кладбищах, полных детских могил, о людях, которые его вдохновляли. Например, о Саре и Норманне, молодой супружеской паре, последовавших зову сердца несмотря на жаркие протесты семьи. О Питере, сбежавшем от жены и тещи, но отчаянно влюбившемся в местную девушку и заполучившем в родственники целое племя. О Чаде, безалаберном разгильдяе, на счету которого десятки спасенных жизней. Об Элиссон, потерявшей свою дочь и приехавшей в Африку, чтобы помогать чужим детям. Обо всех тех, кто, так или иначе, отказался от прежней жизни и посвятил себя другим. К концу его печальной исповеди Дженсен сидел в кресле напротив, теребя в руках пустую бутылку и изучая младшего брата пристальным взглядом. От прежнего образа сообразительной малолетней скотины, который упорно хранила память, теперь остался лишь слабый абрис. - А знаешь, я хочу сделать об этом программу. - Об Африке? – усмехнулся Джаред, стряхивая с себя воспоминания. - Не обижайся, старик, но, по-моему, здесь уже и так все сказано. - Не об Африке - о тебе. - Обо мне? - О Чаде, о ваших друзьях и коллегах. О том, что заставляет молодых успешных людей бросать все и лететь на другой конец света, чтобы помогать совершенно чужим людям, – у Эклза в голове уже сложился общий план передачи, он чувствовал невероятный подъем и волнение. - Для начала я хотел бы взять у тебя полноценное интервью, можешь просто повторить все то, что рассказал мне сегодня… - Джен, погоди, погоди! Ты, правда, считаешь, что это хорошая идея? А в голосе брата явно сквозило сомнение. В конце концов, это он провел одиннадцать лет «на передовой», и его розовые очки заметно поистрепались за эти долгие годы. Людям в большинстве своем не было дела ни до кого, кроме себя. - Я считаю, что это просто отличная идея, все будут в восторге! Я не знал, что ты… такой. И, наверно, ради этих шести слов Джаред готов был сделать все, что угодно, выдать любые секреты, пойти, куда бы Дженсен его не поманил. Их внезапное перемирие произвело эффект разорвавшейся бомбы. Разумеется, вся семья долгие шумные годы мечтала об этом дне, лавируя между двумя кровными врагами, но никто из них не верил, что эти мечты однажды вот так просто сбудутся. Что братья целыми днями будут тихо сидеть в гостиной, набрасывая план будущего интервью. Дженсену понадобилось всего пару часов, чтобы убедить свое руководство. Конечно, тема была затертой до дыр, но никто не сомневался в умении Эклза преподносить материал. Так что Джареда усадили в кресло гримера, уложили непослушные волосы и поставили перед камерой. Они снимали дубль за дублем, поднимали самые разные темы, говорили обо всем, что молодому хирургу довелось увидеть за эти одиннадцать лет, и, наверно, даже не заметили бы, как на улицу опустились сумерки, если бы оператор не взмолил о пощаде. - Вы ведь в курсе, что уже полдвенадцатого ночи, да? Меня жена убьет, когда я вернусь домой. - Сколько?! – Дженсен тут же полез в карман пиджака и выудил сотовый. – Черт! Тебя-то хоть на законных основаниях убивать будут, а я еще даже не женат. - Прорва звонков от благоверного? – понимающе хмыкнул оператор. - Двенадцать и три голосовых сообщения. Как я мог не заметить? - Ты одержимый работой маньяк, вот как. - Знаешь, за полтора года мог бы придумать что-нибудь и пооригинальнее, - парировал мужчина, поднимаясь на ноги. У них с Эриком были странные, но все же близкие отношения, и Эклз даже собирался пригласить этого ворчуна на свадьбу. – Ну что, Джей, думаю, на сегодня хватит. Как тебе первый опыт? - Вполне сносно. - Тогда жду тебя завтра в это же время, договорились? Наверно, это был риторический вопрос, потому что Дженсен выбежал из студии, не дожидаясь ответа. Возможно, именно поэтому ему невозможно было отказать? Никто попросту не успевал. Попрощавшись с оператором, Джаред тоже спустился на подземную стоянку. Он ехал домой, фальшиво подпевая какой-то старой песне и вовсе не собираясь стыдиться той капельки злорадства, что согревала ему душу. Пусть это была всего лишь работа, но сегодня Дженсен напрочь забыл о своем женихе из-за него. Том оправдал все самые худшие опасения. Наверно, если бы он был женщиной, в Дженсена сейчас уже летела бы вся кухонная утварь без разбору. - Ни одной минуты! Ты, правда, хочешь, чтобы я поверил, будто за весь день у тебя не было ни одной проклятой свободной минуты, чтобы перезвонить мне?! - Мы немного увлеклись… - Немного? Я весь день просидел у телефона, как какая-то ебаная школьница, в надежде, что мой жених обо мне вспомнит! Да, если преподнести это так, то вся эта ситуация действительно смотрится не очень красиво. - Мне казалось, ты знаешь, что согласился выйти замуж за трудоголика. Да, я люблю свою работу, и у нас с Джаредом получается отличная программа… - У вас с Джаредом?! И вот по тому, как Том выплюнул последнее слово, вложив в него столько презрения, что Падалеки у себя в постели наверняка, скрутил не приступ икоты, а острая резь в желудке, Дженсен начал догадываться, какие мысли бродят в голове любимого человека. - Том, ты что, правда, ревнуешь меня к Джареду? Он же мой брат... - Сводный брат! – напомнил жених. – Который три дня назад признался, что влюблен в тебя! - Был влюблен! В пятнадцать лет! Неужели ты думаешь, что за это время у него никого не появилось? Да хоть того же Чада?.. - Чад натурален, как стодолларовая купюра! - Правда? А мне показалось, что у них слишком уж теплые отношения для простых друзей. И если он хотел разрядить этой шуткой атмосферу, то попытка с треском провалилась. - Господи, Джен, с таким шикарным гей-радаром я удивляюсь, как тебя в школе не избил капитан футбольной команды, когда ты попытался его трахнуть. - Да потому что я трахнул капитала футбольной команды в школе! – взбесился Эклз. С какой стати он должен извиняться за то, чего попросту не делал? Да, он заметил, что у Джареда классная задница, у него есть глаза! Это же не смертный грех?! - Куда ты собрался? «К любовнику!» - чуть не ляпнул Дженсен со злости. Просто чтобы уколоть побольнее, как Том его своими подозрениями. И это был лишь еще один аргумент за то, чтобы как можно скорее убраться отсюда. - Думаю, сегодня ночью мне лучше поработать над отснятым материалом, все равно заснуть уже не смогу. - Дженсен!.. Но тот ловко увернулся от протянутой руки, переступая через порог. - Не трогай меня сейчас, пожалуйста. Я не знаю, что с тобой происходит в последнее время, но меня уже достали твои бабские истерики!
Злость не утихала. Ни в час ночи, ни в два, ни в три. Слова Тома так и стояли в ушах, отдаваясь в сердце глухой болью. Он-то наивно полагал, что у них крепкий союз, отношения, которым не страшны пара ухабин на дороге. Но хватило всего лишь нескольких слов, случайного признания, чтобы все пошло кувырком. Разве три года верности не заслуживают хоть капли доверия? К тому же, серьезно, неужели Том и правда считает, что все эти годы Джаред берег себя для него? С такой внешностью и этим искренним мальчишеским обаянием у парня точно не было недостатка в предложениях. Взгляд против воли метнулся на экран, туда, где сводный брат увлеченно рассказывал какую-то смешную историю из первых лет своей жизни в Африке. Он отчаянно жестикулировал, глаза блестели, с лица не сходила заразительная улыбка. И тут Падалеки вдруг облизал пересохшие губы кончиком языка… Дженсена словно током дернуло. Член подпрыгнул, требуя к себе внимания, а тело окатила жаркая волна возбуждения. Не вполне осознавая, что творит, мужчина потянулся к джинсам. Не отрывая взгляда от экрана, быстрым движением расстегнул ремень, затем ширинку и коснулся чувствительной головки. Из горла вырвался тихий стон, а Джаред в это время смотрел прямо на него, широко улыбаясь и словно подбадривая. Уже смелее прошелся по всей длине, обхватив ствол ладонью, чувствуя непривычное возбуждение оттого, что с экрана за ним наблюдают такие знакомые глаза. Толкнулся бедрами в собственный кулак, свободной рукой вцепился в край стола, задвигался быстрее. Дженсену хватило всего пары минут, чтобы достигнуть развязки и с гортанным криком залить руку спермой… Остаток ночи он просидел в шоковом состоянии, словно девственник после первого секса, пытаясь разобраться, что это сейчас такое было?
Благими намерениями вымощена дорога в постель
Как там говорится: «перед смертью не надышишься»? Так вот, Дженсен не мог надышаться, он шел домой, как приговоренный на плаху. Ведь, наверняка, подозрительному Тому хватит одного мимолетного взгляда, чтобы обо всем догадаться, а раз уж он закатывал такие концерты из-за воображаемых измен, что же будет из-за настоящего адюльтера? Хотя, не совсем настоящего, если говорить строго. Ведь согрешить с собственной правой рукой (пусть и с мечтами о младшем брате) – это вроде как и не считается, так что технически он остался верен Тому, он не сделал ничего дурного, он… О Боже, он жалок! И еще ему надо перестать лгать самому себе. Но вместо пылающего праведным гневом Уэллинга дома Дженсена ждала только наспех начерканная записка: «Завтрак/Обед/Ужин (в зависимости от того, как поздно ты вернешься) в микроволновке. Даже не думай ложиться спать на голодный желудок». Итак, либо это такой странный белый флаг из двух строчек, либо жених задумал что-то действительно страшное, и его внезапно проснувшийся материнский инстинкт – лишь отвлекающий маневр. А самое забавное, что с Томом никогда не знаешь наверняка. Все прояснилось лишь поздним вечером, когда ревнивец вернулся домой с коробкой дорогих кубинских сигар в портфеле. Тех самых, из-за пристрастия к которым Эклз пару лет назад чуть не заработал себе рак легких. Это было чем-то вроде тайного кода, означавшего «Прости, я вел себя, как настоящий козел». В первые месяцы их совместного проживания, когда Дженсен только обустраивался на новом месте и зарабатывал себе репутацию, ночуя на работе, он практически споил Тома его любимым вишневым ликером. Значит, ничего страшного, «Отелло» полон раскаяния. А презрение к самому себе растет не по дням, а по часам. - Слушай… - начали они одновременно и тут же притихли, «уступаю очередь другому». - Том… - Джен… Черт! - Прежде, чем ты что-то скажешь, я хочу извиниться, - протараторил Уэллинг, воспользовавшись неловкой паузой. – Ты прав, я вел себя, как истеричка, и у меня не было ни малейшего повода сомневаться в тебе. Вот интересно, а можно почувствовать себя еще большей скотиной? - Простишь меня? Я обещаю загладить свою вину. Можно. Этот жалобный тон означал, что на месяц минимум любовник станет совершенно ручным, и с языка вперемешку с мольбами и клятвами в любви уже почти сорвалось признание. Почти. Не мог же Дженсен сознаться, что подозрения жениха не так уж и беспочвенны? Кроме того, это больше никогда не повторится (к слову о том, чтобы перестать лгать самому себе), так что… - Том, с тобой творится что-то очень странное с той самой минуты, как я сделал предложение. Если ты не хочешь жениться, это не проблема, правда, мы можем и дальше жить во грехе. Черт, у нас отлично получалось до сих пор! Просто мне показалось, что так будет… ну, не знаю, правильней, но если ты еще не готов… - Нет, дело совсем не в этом! Я хочу, и я готов! - Тогда в чем проблема? Так, плевать на чувство вины, кажется, у них действительно есть Проблема. Во всяком случае, у Тома - определенно. Эклз слишком хорошо знал этот взгляд, когда успешный адвокат уходил на задний план, обнажая всему миру неуверенного мальчишку, которого выкинули из дома за его «грешные мысли». Дженсен ненавидел этот взгляд, и быть его причиной… Это сдавливало грудь. А жених меж тем наконец-то набрался храбрости признаться: - Просто эти три года с тобой были почти идеальными… - И это плохо потому что?.. - Да потому что так не бывает, Джен! Потому что мы не в детской сказке, а в реальном мире, и последние месяцы я все ждал, что вот сейчас случится что-то плохое! И случился Джаред! Улыбчивый сердобольный Джаред, который влюблен в тебя с детства. Наверно, у меня немного сорвало крышу. Эта исповедь на повышенных тонах стала для Эклза настоящим откровением. Он вообще лишь недавно начал задумываться о будущем и уж точно не подозревал, что партнера раздирают такие страхи. - Том… - черт, он никогда не был силен в словах! У него гораздо лучше получалось действовать, выражая всю гамму бушующих в сердце эмоций через ласки и поцелуи, но, кажется, сейчас любимому нужны именно слова. – Том, все будет хорошо, слышишь? Я не вспоминал о Джареде долгие годы. Ну, за исключением ночных кошмаров на первом курсе. А с тобой я хочу разделить свою жизнь. Дженсен быстро перешел к более надежным методам убеждения, целуя сухие губы, скользя ладонями по знакомому телу, безошибочно задевая самые чувствительные струны… …и изо всех сил стараясь не слушать тонкий голосок внутри, который без устали шептал: «Что-то не так». Что-то сломалось, и все его обещания - лишь пустые слова. Гениальная идея пришла Тому в душе прямо посреди их… эээ… водных процедур, назовем это так ради приличий. Что, кстати, было очень обидно. - Думаю, мы должны пригласить Джареда на ужин. Дженсен поскользнулся на мокром кафеле и удержался на ногах лишь благодаря неописуемым акробатическим маневрам и поддержке любовника. - Джареда? - И Чада, насколько я помню, у него ты тоже хотел взять интервью? - Ну да, сразу после того, как мы кончим с Джеем, - блядь, Эклз, язык твой – враг твой! Слава Богу, Том действительно был полон раскаяния, так что предпочел пропустить это «приглашение к скандалу» мимо ушей. - Вот и обсудите все нюансы в спокойной обстановке, а я пока изо всех сил буду пытаться проникнуться доверием к Джареду. Это была настолько ужасная идея, что никакими словами не опишешь. Не то, чтобы Дженсен боялся, что прямо с порога накинется на сводного брата, срывая с него одежду по пути в спальню, но все-таки… Все-таки после его «ночной сессии» от былой уверенности в своем самообладании не осталось и следа. Но, разумеется, Том ни сном, ни духом, насколько это ужасная идея, да и вообще увлечен гораздо более приятным занятием, так что делать было нечего. - Отличная идея, было бы здорово поговорить обо всем без лишней суеты. - Тогда я закажу ужин в «Золотой утке». С последними словами из груди Дженсена против воли вырвался вздох облегчения. - Слава Богу, я уж испугался, что ты снова собрался готовить. - Не волнуйся, я усвоил урок. К тому же, миссис Уэлш слезно умоляла меня больше никогда не подходить к плите. - Естественно, ведь ее квартире в том пожаре досталось больше всех. Наверно, укусив его в плечо, Уэллинг хотел показать, что последнее замечание было неуместным, но Дженсен лишь коротко застонал, запуская ладонь в волосы любовника, и еще на полчаса все проблемы были забыты.
А потом все пошло наперекосяк. Сначала Джеральд позвонил перед самым часом «Х» и сообщил, что Том срочно понадобился ему на каком-то совещании, так что раньше часа ночи того можно не ждать. Затем Чад прямо с порога заявил, что на все про все у него буквально пятнадцать минут, а потом… «В общем, извините, ребята, интервью – это, конечно, здорово, но у этой девчонки такие… глаза, а вы что подумали, извращенцы?!». В общем, при желании это можно было назвать диверсией и сдаться в плен, а желание… Желание было. Желания было через край. Наверно, после того, как Джаред в очередной раз облизал свои чертовы губы, мозг Эклза просто перегорел, потому что очнулся он, лишь когда голова коснулась диванной подушки, а Падалеки, стоя на коленях, выцеловывал дорожку поцелуев на его груди, спускаясь вслед за линией роста волос все ниже и… О, Господи, как хорошо! Взгляд сам собой переместился с раскачивающейся темной макушки на широкую кровать с заманчиво отогнутым одеялом. У них еще уйма времени, чтобы добраться дотуда: отец задержит Тома в офисе до ночи, так что… Том! - Нет, подожди! Джаред, остановись! – а его собственное тело в ответ на это почти вслух кричало: «Ты что, с ума сошел?!» – Я сказал, хватит! Парень наконец-то оторвался от своего занятия и поднял на него глаза. От того, что Дженсен там увидел, его обдало жаром и похотью. - Тебе же хочется, - и в доказательство своих слов Падалеки снова провел кончиком языка по всей длине подрагивающего члена. – Когда это Дженсен Эклз отказывался от минета? А вот теперь его окатило ледяной водицей. Ну да, что ж тут удивительного, мы ведь говорим о Дженсене Эклзе, каким его запомнил шестнадцатилетний мальчишка, том самом, который готов был трахнуть все, до чего чле… - руки! - руки дотянутся. Вот только он уже давно не тот Дженсен. У него есть любящий партнер, без пяти минут законный муж, который устроил этот чертов обед, чтобы извиниться за то, в чем, получается, не так уж и виноват! И все это… всю эту любовь и преданность он чуть не променял на что? На пятнадцать минут старого-доброго безымянного секса, от которого пришлось бы потом отмываться полночи? Кретин! Идиот! А еще бездарный актер, потому что что-то – может, желваки или красные искры в глазах – выдало его с головой, и с лица Джареда мигом сошли все краски. - Джен, я вовсе не то имел в виду… Но было уже поздно. Эклз уже вскочил с дивана, застегивая джинсы. - Думаю, тебе пора уходить. - Я понимаю, как это прозвучало, но… - Спокойной ночи, Джаред, - сквозь стиснутые зубы прошипел мужчина, придерживая распахнутую дверь. И прохожие еще долго оборачивались вслед бледному, как мел, парню, который шел, почти бежал по улице, бормоча себе под нос: «Идиот! Какой же я идиот!».
Доктор, а меня вылечат?
Джареда поднял истеричный женский крик. Твою мать, сколько раз он просил Чада сменить сигнал будильника, так же однажды можно и вовсе не проснуться! Хотя сейчас он предпочел бы именно это. Уж лучше милосердная смерть во сне, чем агония утреннего похмелья. - Я так понимаю, твой вечер был гораздо интересней моего? – прокричал (хотя, на самом деле, наверно, прошептал) Чад, устраивая на прикроватной тумбочке стакан «живой воды». – Что случилось, Ромео? - Я идиот. - С психологической или житейской точки зрения? - Чад! - Хорошо-хорошо, - натренированно-ловким жестом мужчина взялся за спинку стула и, поставив поближе к кровати, уселся на него верхом. - Давай, расскажи доктору Мюррею, что ты опять натворил. - Он первый меня поцеловал, - без лишних предисловий начал защищаться «пациент». – Просто взял и поцеловал посреди разговора, так что это не моя вина! - Все зависит от того, как ты отреагировал, Джаред. - Ну, я… я попытался ему отсосать. Хорошо, что Чад сидел: падать всегда приятней с меньшей высоты. - Знаешь, Джей, я думаю, нам стоит начать встречаться на постоянной основе. - Заткнись, - простонал Падалеки, заново переживая все самые яркие моменты вчерашнего вечера. Кажется, он даже хотел запустить в друга подушкой, чтоб уж наверняка, но в последний момент передумал и просто нырнул с головой под одеяло. Прошло минуты полторы, прежде чем из этого уютного кокона донеслось приглушенное стыдом сопение: - Я сам не знаю, что на меня нашло. Просто это был Дженсен, совсем рядом, и он действительно целовал меня!.. - А ты решил не терять времени даром, так? – так. Вон, даже пятки (единственная часть тела, выглядывающая из-под одеяла, кстати) покраснелаи от смущения. - Ладно, ты осчастливил своего принца, что дальше? Тебя замучила совесть, и ты решил утопиться в виски? - Нет. - Нет - не решил, само как-то вышло? - Нет – не осчастливил. Он вдруг вспомнил о Томе и сказал мнe прекратить. - Ты ведь прекратил, да, Джей? Умоляю, скажи, что ты прекратил. Впрочем, пьяные вопли, с которыми Падалеки ввалился в номер в четыре часа утра, не оставляли Чаду ни малейшей надежды. - Я хотел!.. А потом вроде как сказал, что это будет первый раз, когда Дженсен Эклз отказывается от минета. - Вроде как? - Точно сказал, - послышался из-под одеяла едва различимый шепот, полный то ли сожаления, то ли удивления, то ли самого настоящего отчаяния. И, согласитесь, есть от чего. - Ты ведь понимаешь, что Дженсен сейчас совсем не тот, что был одиннадцать лет назад? - Угу. - А по твоему поведению так сразу и не скажешь. - Я просто разозлился… Или приревновал. Или что? - Джей, у тебя нет никаких прав ревновать Дженсена. - Блядь, Чад, его член был у меня во рту, согласись, это несколько меняет характер наших отношений!.. И если бы Джареду хватило смелости вынырнуть из своего «укрытия», он бы увидел, что глаза старого друга вдруг стали размером с блюдце. - Слишком много информации. - …А он, оказывается, все это время думал о Томе! - Том его жених. А вот то, во что ты с такой радостью собирался впутаться, всего-навсего банальная интрижка, и честь и хвала Эклзу за то, что он смог устоять. Это называется «верность». Редкое качество в нынешнем мире. - Мне от этого не легче. - А должно бы. В Чаде сейчас с переменным успехом боролись две совершенно разные личности. Как специалист, он ликовал. Любой психолог удавится за такую вот ходячую иллюстрацию к… да, ко всему, собственно! Как другу, Мюррею хотелось как-то помочь. Хотя, чем уж тут поможешь, если Дженсен просто не любит?
Они промолчали два дня. Дженсен с усердием одержимого латал свою семейную лодку и сторонился брата, как чумы. Он не отвечал на звонки, удалял smsки и вообще старался держаться в кругу семьи, чтобы лишний раз не провоцировать Джареда. А тот возлагал все свои надежды на Чада, которому предстояло провести с Эклзом целый день, давая интервью. И вроде бы все начиналось нормально, все начиналось просто замечательно. Мюррей переступил порог телецентра с четкой складной речью в защиту друга, но не успел он и рта раскрыть, как Дженсен кивнул в сторону миловидной гримерши и доверительно шепнул: - Знаешь, Вики считает вас с Джем настоящими героями. Вот и вся премудрость. Когда любвеобильный психолог вернулся в отель на следующее утро, напевая под нос какую-то развеселую пошлую песенку, он даже не пытался изобразить раскаяние. В ответ на полный надежды взгляд Джареда мужчина лишь пожал плечами, мол, случается. - Поверь, я честно хотел помочь, но тут она начала раздеваться, и, прости друг, я тебя предал. Дважды. - Хоть бы не хвастался, - пробормотал Падалеки, забираясь обратно под одеяло.
Помощь пришла с неожиданной стороны. На третий день его подняла Донна. - Дорогой, мне очень нужна твоя помощь. И нет, ее совершенно не интересовало, проснулся Джаред, или еще нежится в постели. Мачеха почему-то искренне считала, что весь мир поднимается вместе с ней и зарей. - Что случилось? - Количество гостей на рождественском ужине растет на глазах. Моя кузина Бри собралась приехать со всем своим выводком, - О, нет! – так что мы с девочками срочно отправляемся по магазинам. - И? Джаред даже заглянул под одеяло, пытаясь понять, где он больше всего похож на девочку. - И я уже поставила индейку в духовку, а присмотреть за ней совершенно некому. Джеральд решает какие-то проблемы на работе, Джеф с Лизой решили отдохнуть от родных и умчались куда-то с утра пораньше, отключив телефоны, а Джош повел семью на каток. - Вообще-то я… Но тут Донна произнесла волшебную фразу: - Дома сейчас только Дженсен, но ты же знаешь, какой он? Как всегда, уйдет с головой в работу, и прости-прощай рождественский ужин. - Я сейчас подъеду. Донна убрала телефон в сумочку и довольно улыбнулась, ради этого стоит потерпеть говорливую кузину все праздники. Перемены во взаимоотношениях сыновей не прошли незаметно для материнских глаз. Что ж, она сделала все, что могла. Пусть теперь разбираются сами. Вот так, благодаря небольшой материнской хитрости они наконец-то оказались наедине. К добру или к худу. Джаред осторожно открыл дверь своим ключом и, стараясь не шуметь, зашел в дом. Он провел достаточно времени среди африканских аборигенов, чтобы знать: ни к чему раньше времени тревожить добычу. А «добыча», как и предсказывала Донна, уютно устроилась перед своим ноутбуком в гостиной, совершенно позабыв о вверенной ей обязанности. - Мама тебе голову снимет, если индейка подгорит, - компьютер Дженсена чуть не упал с колен. Еще бы, не каждый акробат сможет так подпрыгнуть на месте! - Ты не видел, как она билась за эту птицу в магазине. - Спасибо, Мег поведала мне эпическую сагу «О сражении за гуся», так что я в курсе. - И все равно так беззаботно рискуешь жизнью? - Я занят проектом. Мой босс считает, что выходные и праздники существуют лишь для безработных. А дальше повисла неловкая тишина. Все домашние заготовки Джареда, которые он репетировал три дня кряду, вдруг будто стерли из памяти, не оставив и одного жалкого слова, и Падалеки понял, что не знает, что сказать брату. - Джен… - Нет, - одной короткой фразой оборвал его Эклз и вновь сосредоточился на экране ноутбука. - Что нет? - Вот то, что ты сейчас думаешь сказать. Не надо. - Мы же не можем просто притвориться, что ничего не было. - А ты и не пытаешься. - Да потому что я… Все, теперь электронная игрушка полетела на пол. Дженсен вскочил с места, запустив пятерню в короткие волосы, и закусил губу от волнения. - Джаред, то, что чуть не случилось между нами, было огромной ошибкой. Я люблю Тома. Мы вместе три года, и за все это время я ни разу ему не изменил. Я не знаю, что ты помнишь обо мне и кем меня считаешь, но я уже давно не тот человек. Так что если тебе хочется натрахаться вволю перед возвращением в пустыню, прости, ты выбрал неподходящую кандидатуру. Господи, это было так больно, словно Дженсен бросал в него не слова, а камни. Словно каждой фразой он метил точно в сердце. И Джареда прорвало: - Какой же идиот! Был идиотом одиннадцать лет назад и таким же остался! По-твоему, все, о чем я думаю, это секс? Боже, Джен, неужели ты не видишь, что я люблю тебя?! Влюблен с четырнадцати лет, и как бы далеко я не уехал, где бы ни спрятался, я просто не могу избавиться от этого чувства! Оно горит внутри меня огнем каждую минуту! И мне не нужна одна проклятая ночь, то, чего я хочу от тебя, чего всегда хотел – это целая жизнь! И чтобы ты любил меня хоть немного.
Сообщение отредактировал ()WL - Среда, 05.01.2011, 07:12
Вот я специально зарегистрировалась, чтобы спросить, а что, проверять информацию, которую предоставляют такие девочки, публикующие чужие вещи, уже не нужно? ()WL, что ж ты такая стеснительная? Соврать не постеснялась, а вот написать мне за разрешением почему-то побоялась.
иногда я их ненавижу XD
всегда пожалуйста
